30 октября Одна из самых скорбных дат России Мы чтим память о жертвах политических репрессий 30-х-50-х годов

30 октября… Одна из самых скорбных дат России… Мы чтим память о жертвах политических репрессий 30-х-50-х годов…

Страшная трагедия, коснувшаяся и наших земляков - безвинно расстрелянных, сгинувших в тюрьмах, умерших от жестоких пыток или тяжелейших болезней, без вести пропавших… По сведениям нашего музея, репрессиям подверглись 229 жителей района. Беда не обошла стороной ни одно село. Но эти сведения примерные - те, что удалось восстановить. Сколько жертв было на самом деле - теперь уже никому не узнать…

В Тигильском музее прошел митинг «Память сильнее времени», организованный сотрудниками Тигильского Центра досуга. Почтить память безвинных жертв пришли сотрудники районной администрации, учреждений культуры, жители села.

Этому важному событию мы посвятили выставку «Знать и помнить», повествующую о репрессиях, происходивших в Тигильском районе.

Час памяти «Память в сердце храни» собрал старожилов села. Среди них - потомки известных тигильских семей, отцы и деды которых подверглись репрессиям.

О тех страшных событиях повествует рукопись коренного тигильчанина Юрия Герасимовича Попова «Поверженная душа Севера». В Тигильском музее хранится ее печатный вариант, переданный в дар Крамнистой Натальей Ананьевной. «Поверженная душа Севера» - это исповедь, основанная на достоверных материалах архивов Москвы, Томска, Владивостока, Петропавловска-Камчатского. В ней – протоколы допросов арестованных, их характеристики, признания, выбитые силой, судебные решения.

Читать эту документальную рукопись невозможно без слез.

Обратимся к одной из страниц рукописи (стр. 48).

«К началу марта 1938 года все заключенные из Тигильской тюрьмы были доставлены в село Палану…

Каковы же были условия содержания, питания, методы допросов заключенных.

Рассказывает Жуков Гурий Владимирович: «Режим содержания заключенных в Корякском отделе НКВД в 1938 году был строгим.

Я, как рядовой милиционер в ту пору нес охрану заключенных. Конвоировал их на допросы и с допросов, а потому все, что рассказываю, знаю из личного наблюдения.

Всего камер было три, людей в них находилось очень много, в них было душно, затхло, спали на нарах, на полу и под нарами.

Кормили плохо, тех, кто признавал вину, кормили лучше, кто отрицал свою вину, тем давали 150-250 г хлеба в день и воду в ограниченном объеме. От недоедания и скученности в камерах большинство болело цингой.

На допросах, когда, заключенные отказывались от предъявленных обвинений, следователи пользовались мерами физического воздействия: их ставили в угол на целые часы, а иногда на колени.

Я лично видел весной 1939 года, когда арестованный был поставлен в угол. Простояв несколько часов, он обессиленно упал на пол, расшибся, через несколько минут он умер.

Другой способ был: сажать арестованного на самый кончик стула. В таком положении просидеть несколько часов было невыносимо; у арестованного после такого сиденья распухали ноги, а сам он дрожал.

(Д2335, л. 158,159)»

Всего одна страница… Но сколько жестокости и бесчеловечности, мужества и страха… Страха, который вынуждал оклеветать себя или товарищей. Но не нам судить. Вынести такое сможет не каждый.

И не дай Бог этому повториться! Мы должны помнить!.. Должны помнить наши дети!.. Должны помнить будущие поколения!..